САРА
Обезьяны, человек и язык / ШИМПАНЗЕ В ХРАМЕ ЯЗЫКА / САРА
Страница 5

Примак признает, что и сама постановка экспериментов, и методы, которыми он пользовался, предопределили некоторые отличия языка Сары от обычной речи. Сара могла иметь дело лишь с предложениями, написанными специальными жетонами на магнитной доске, что совершенно немыслимо в нормальной речи, использующей мгновенно исчезающие сигналы. Более того, Примак отмечает, что «трудности решения любой задачи могут быть снижены ограничением числа альтернативных слов, имеющихся в распоряжении обучаемого в данное время». В отличие от Уошо, которая, конструируя предложения, должна была подыскивать подходящие слова и поэтому пользовалась всем своим словарем, Сара не торопясь выбирала ключевое слово из нескольких альтернативных, выложенных перед ней ее учителем. Употребляемое Примаком слово «задача» также о многом говорит, поскольку оно подчеркивает различие между отношением Сары к языку жетонов и Уошо к амслену. С точки зрения Сары, язык может выступать в качестве бесконечной последовательности трюков, которые она должна выполнять перед своим дрессировщиком, чтобы получить вознаграждение. Как мы уже говорили, трудно представить Сару, роющуюся в своих жетонах, чтобы поболтать кое о чем на досуге с владеющими амсленом шимпанзе из Оклахомы. Трудно также представить себе Сару, пытающуюся воспользоваться языком жетонов, чтобы выразить охватившие ее чувства, как это делали Уошо и Люси в своих беседах на амслене. В этом плане язык жетонов ближе к методам, используемым исследователями для оценки возможностей интеллекта, чем к языку в собственном смысле этого слова. Примак тщательно исключает из рассмотрения все вопросы, связанные с субъективным смыслом, который животные могли бы вкладывать в свое общение, и при этом естественно возникают сомнения, и довольно серьезные, в том, что животные понимают предмет разговора.

Однажды мне довелось прочитать интервью с Элизабет Манн-Боргезе, дочерью Томаса Манна и женой итальянского философа, в котором она рассказывала о своих попытках общаться с собаками и шимпанзе. Она обучила сеттера Арлекино писать под диктовку на специально сконструированной пишущей машинке. Клавиши машинки он нажимал носом. Его словарь насчитывал шестьдесят слов, причем он пользовался семнадцатью буквами. Хотя в большинстве случаев сеттер писал только диктанты, но, по словам Боргезе, некоторые вещи он делал и по собственной инициативе. Однажды, когда она спросила пса, куда бы он хотел пойти, Арлекино, который очень любил кататься на машине, напечатал «авто». В другой раз ему очень не хотелось печатать, и он отвергал все попытки уговорить его заняться диктантом. Он долго потягивался и зевал, а затем, рассказывает Боргезе, подошел к машинке и напечатал носом: «a bad, bad dog» (плохой, плохой пес).

Не могу не выразить пожелания, чтобы в отчет Примака попал хотя бы один подобный эпизод, указывающий на то, что Сара воспринимает язык жетонов как средство личного общения, то есть относится к нему так, как Уошо и Люси к амслену.

Различия между Сарой и Уошо напомнили мне о непрекращающейся в среде лингвистов дискуссии о природе языка. Одну из сторон представляет Ноам Хомский, который своими теориями глубинных структур и порождающей грамматики произвел революцию в изучении синтаксиса. Однако, углубляя наше понимание синтаксиса, уделяя чрезмерное внимание его структурным аспектам, он упустил из виду основную цель языка – общение, в чем и был обвинен. Конечно, если человек придерживается точки зрения Хомского, то для него достижения Сары оказываются впечатляющим свидетельством способности шимпанзе к языковому обучению. Но если акцент сместить в сторону коммуникативных функций языка (как это сделали некоторые последователи Хомского), то достижения Сары бледнеют в сравнении с достижениями Уошо.

И тем не менее синтаксические аспекты языка нельзя игнорировать. Независимо от экспериментов Примака с Сарой, известный приматолог Дьюэйн Румбо начал недавно в Йерксовском региональном центре по изучению приматов (штат Джорджия) новые опыты по исследованию синтаксических способностей шимпанзе. Румбо обучает молодую самку шимпанзе по кличке Лана письменному общению, используя пишущую машинку, подсоединенную к ЭВМ. Как и в случае с Сарой, используются не буквы, а специальные символы, которые обозначают определенные предметы, действия и свойства (язык назван «йеркиш»). Лана уже обучилась употреблять правильный порядок слов – печатает утвердительные и вопросительные предложения. Возможно, именно Лана со временем ответит на вопрос Роджера Брауна о том, какого уровня сложности предложения могут составлять и понимать шимпанзе.

Пишущая машинка Ланы позволяет ей высказываться по собственной инициативе – свойство, которое отсутствовало в языке жетонов. Механический «субстрат» языка Примака, равно как и используемый им термин «задача», отражает его холодный, рассудочный подход к изучению поведения в целом. Жесткость построенного им языка и строго аналитическая постановка его коммуникативных задач позволили четко очертить способности шимпанзе в различных областях, имеющих самое непосредственное отношение к языку; но именно эти же особенности подхода снижают впечатление драматизма и общего смысла достижений шимпанзе. Примак не считает, что в том, что делают обученные шимпанзе, есть что-то драматическое. Но мне кажется, он не прав. Если не видеть в идее овладения шимпанзе языком ничего драматического, то это означало бы, что прежде мы никогда не придавали никакого значения уникальности человека как существа, владеющего языком. А это не так. Мы очень многое вложили в представление о том, что человек – это существо, полностью оторванное от всей остальной природы; мы всегда были в этом абсолютно убеждены.

Страницы: 1 2 3 4 5 

Смотрите также

ВЕЛИКИЙ РУССКИЙ ЯЗЫК
«Берегите наш язык, наш прекрасный русский язык, этот клад, это достояние, переданное нашими предшественниками!» – призывал в одной из своих статей замечательный знаток и мастер языка Иван Серге ...

СКАЗКИ И БЫЛИ
...

ЧЕЛОВЕК И ЖИВОТНОЕ
...