О том же, но с другой стороны
Книги о лингвистике / Ты и твое имя / «Вич» и «Вна» / О том же, но с другой стороны
Страница 2

Однажды меня попросили написать очерк о русских именах, фамилиях и особенно отчествах для вьетнамского журнала. Оказалось: студентам из индокитайских стран, учащимся в СССР, очень трудно усвоить употребление наших отчеств. Они видят, что «отчество» — почтительный элемент нашей «именной тройчатки», что, скажем, В. И. Ленина в народе уважительно и с теплой любовью именуют «Ильичем», и после этого, из самых лучших побуждений; начинают знакомых юных девушек называть «Петровнами» и «Николаевнами». Очерк был написан и, видимо, принес какую-то пользу.)

Вот какую сложную и противоречивую историю прожил наш «‑вич», суффикс русского отчества.

Что мне осталось еще сказать? Очень немногое. Во-первых, в восточнославянских языках «-вич» был не одинок; рядом с ним жили и другие суффиксы, пригодные для выражения понятия «отчество». Все знают украинский суффикс «-енко»: Шевченко — сын шевца, сапожника; Пилипенко —сын Филиппа (Пилипа), Филиппович. Он распространен на юге СССР сейчас уже не в качестве составной части отчеств; он образует фамилии. Но, разумеется, началось с выражения отношения между отцом и сыном: ведь это «-енко» почти равно нашему суффиксу «-ёнок», «-ята», который служит нам для называния детенышей, маленьких живых существ, сыновей своих отцов.

Не все хорошо помнят, что почти такой же суффикс отчества фигурирует и во множестве великорусских фамилий, таких, как Павленковы, Давыденковы, Роденковы, Бураченковы, Мосенковы; тут его близость с обычным «-ёнок» еще яснее. Сейчас он уже перестал образовывать наши отчества; он действует только в фамильных именах. Но еще совсем недавно во многих местностях России, среди крестьян, у которых отчество и фамилия не различались, было очень даже принято одного Павлова сына именовать «Иван Павлюков», а другого (да, случалось, и того же самого), «Иван Павлюченок». Может быть, первое отчество казалось более строгим, официальным, второе —панибратским, непочтительным, — только и всего.

Вот, пожалуй, и всё об отчествах. Добавлю только одно: известно ли вам, что наряду с «отчествами» вполне возможны и существуют в различных языках такие образования, которые даже трудно назвать одним словом: «антиотчества», что ли, потому что неудобно же вводить термин «сынчество» или «мамчество».

Арабы, как мы видели на примере «старика Хоттабыча», резонно именуют сыновей по их отцам, полагая, что каждый хороший сын должен гордиться своим почтенным родителем. Ибн-Фадлан, Ибн-Халликан, Ибн-Баттута — таких сочетаний, означающих «сын такого-то», можно привести из истории арабского народа тысячи. Пользовались ими и неарабы-мусульмане, находившиеся под влиянием арабской культуры. Мы, например, отлично знаем имя великого таджикского философа, поэта и ученого Ибн-Сины, прозванного на Западе искаженным именем Авиценна. Но вот что любопытно:

Ибн-Сину полностью звали: Абу-Али-ибн-Сина, а если слово «ибн» значит «сын», то слово «абу», наоборот, означает «отец».

Изучая историю Востока, легко заметить: людей, именуемых «абу», там не меньше, чем тех, в имя которых входит «ибн». Философ Ибн-Туфейль звался по-настоящему Абу-Бекр Мухаммед ибн-Абд-аль-Малик. Полное имя иранского историка и лексикографа Ибн-Халликана было Абу-ль-Аббас Ахмед-ибн-Халликан. Будучи сыновьями весьма достойных сынов аллаха, они имели счастье стать и отцами детей, которыми могли гордиться. (Не всегда в странах магометанской культуры это «абу» означает реальное отцовство. Р. Клейнпауль, несколько высокомерно — как, то нередко свойственно немцам — относясь к иноплеменным обычаям, замечает, что в арабском именословии кишат «отцы и дети, как в романе Тургенева», но что у этих отцов далеко не всегда потомством являются обычные Гамиды или Али. «О, тут мы встречаем куда более удивительных отцов, а именно отцов мира, отцов радости, отцов победы, отцов золота, отцов бороды, отцов мух, даже отцов собак и отцов блох…» (Р. Клейнпауль. Имена людей и народов. Лейпциг, 1885, стр. 33.).

Совершенно ясно, что обыкновение, имевшее своим началом реальную патронимию, превратилось здесь в своеобразную именословную игру. Впрочем, примеры таких же «нелепостей» можно найти в любых языках, в немецком не меньше, чем в арабском )

Как дерево, уходя корнями в землю, славит в то же время бытие цветами молодых ветвей, так и люди Востока, помня о предках, радовались потомкам, соединяя седобородых и розовощеких в один букет своего имени. Что же? Наверное, ими руководила мудрость.

Но почему речь может идти только об отцах и сыновьях? Восток знал женщин величавых и прекрасных, достойных равняться с лучшими из мужей. Они были дочерьми счастливых отцов и матерями незабвенных дочерей. И вот появляются имена, означающие «отец», но не «такого-то», а «такой-то»; пример этому дал первый халиф арабов, принявший имя Абу-бекра, «отца девушки», после того как его любимая дочь была взята в жены «пророком» Магометом. Были, — правда, в сравнительно редких случаях, — и другие, самостоятельные, во всем равные мужчинам женщины. Они, так же как их мужья, считали себя вправе принимать новые имена, в которых изливалась их гордость произведенным на свет потомством. Такие полные воли и достоинства матроны известны у всех народов, в том числе и у арабов. И если вам когда-нибудь доведется в старинных текстах прочесть имя аравитянки, которую звали Зубейда-умм-Махаммад или Гюзидэ-умм-Маджид, склоните голову перед памятью и их и их первенцев: наверное, они заслужили почтение: вставка «-умм» означает «мать», — «мать Маджида», «мать Мухаммеда».

Страницы: 1 2 3

Смотрите также

ВЕЛИКИЙ РУССКИЙ ЯЗЫК
«Берегите наш язык, наш прекрасный русский язык, этот клад, это достояние, переданное нашими предшественниками!» – призывал в одной из своих статей замечательный знаток и мастер языка Иван Серге ...

Концепции управленческого учета
Однако развитие рыночных отношений в нашей стране и появление большого числа негосударственных (коммерческих) отечественных и зарубежных организаций поставили перед бухгалтерским учетом новые задачи ...

СЛОВО И ЕГО ЖИЗНЬ
...