Lingwowed

Все это становится более понятным, когда сталкиваешься с шимпанзе, не сидящим в клетке зоопарка и не выступающим в обычной цирковой программе. Сажая животное в клетку, мы превращаем его из источника угрозы в предмет заботы и опеки и в результате в корне искажаем отношение к нему со стороны наблюдателя. Само же животное превращается в большинстве случаев в невротика, вынужденного мириться с условиями, навязанными ему заключением в клетке. Однако Люси живет не в клетке. Она – полноправный член семьи. В соответствии с этим мои зарисовки из жизни шимпанзе менее искажены символическим грузом сочувствия к животным-узникам. Впрочем, Люси содержится в условиях, которые резко отличаются от тех, где она могла бы по-настоящему процветать, – от обстановки девственного леса, населенного дикими шимпанзе.

При моем втором посещении Люси я вспомнил фантастический роман Артура Кларка «Конец детства», в котором люди под надзором расы стерильных рассудочных правителей превращаются в машины для воспроизведения таких же машин. Обучая колонию шимпанзе амслену, мы передаем наше самое драгоценное орудие животным, уже и без того превосходно подготовленным природой для существования в этом мире и без помощи людей. И мы не знаем пока, как они воспользуются этим орудием.