«Добра же суть и та имена»
Книги о лингвистике / Ты и твое имя / ТЫ И ТВОЕ ИМЯ / «Добра же суть и та имена»
Страница 1

Специалисты, роясь в древних документах, насчитывают кто десять, кто двадцать разрядов мирских имен; все они различного происхождения. Мы не пойдем так далеко: заинтересуемся только самыми характерными образчиками. Помните, как выразился о них составитель старинной энциклопедии: «добра же суть и та имена». (См. стр. 37.)

Родилось дитя. Никто не удивится, если отец и мать захотят выбрать ему такое имя, в котором бы отразились их радость, нежность, любовь. Очень понятно, если они назовут своих первенцев Жданами, Любимами, дочерей — Любашами или Милушами. Это вполне естественно, и, встречая такие имена, мы спокойно принимаем их.

Но ведь дети, являясь на свет, доставляют не одну радость. Появилось этакое сокровище, и юные родители вдруг замечают, что хлопот и забот оно принесло куда больше, чем забавы. Маленький Ждан— переждан начинает так реветь по ночам, так заставляет убаюкивать и укачивать себя, так усердно не дает спать ни отцу, ни матери (и уж особенно матери!), что при его «наречении» на ум приходят совсем не такие благодушные имена.

В древних грамотах поминутно встречаются то Будилко, то Неупокой, и Шумило, и Томило, даже Крик, Гам, Звяга и Бессон. Всмотритесь в эти имена, вслушайтесь в них. Не видится ли вам за ними душная курная изба XV и XVI веков; в ночном мраке без всяких спичек и ламп, где в непроглядной тьме, обливаясь горючими слезами, до третьих петухов, до тусклого света сквозь оконный пузырь, замученная работой молодушка долгими часами «зыбает» в колыбели своего горячо любимого, но такого безжалостного Неупокоя или Бессона?

Чего же удивляться, если она так его и назовет — Будилкой или Томилкой. Очень понятны эти имена, и нельзя считать их странными. Они выражают не злобу, не досаду, не неприязнь, — скорее смесь нежности и отчаяния. Конечно, их давали детям любящие, но трудно живущие матери.

Сложнее с теми именами, которые как будто прямо выражают дурное отношение к ребенку:

Нелюб, Ненаш, Нехорошей, Болван, Кручина…

Что думать о родителях, которые способны так называть свое детище?

Но поищем и тут если не оправдания, то объяснения.

Нечего греха таить, были в старину семьи, для которых каждый новый их член, по горькой нищете, по голодной жизни, и на самом деле оказывался Нежданом и Нечаем, сущей Докукой, настоящей Бедой. Может быть, иногда поэтому его так и называли. Но чаще причины были совсем другими.

Наши предки были суеверны. Они очень боялись «глаза», вредоносного действия чужих или своих похвал; им казалось, назвать ребенка красивым, нежным или горделивым именем,—это значит привлечь к нему гибельное внимание целой армии подстерегающих человека врагов—злых духов. Зовут мальчишку Красавчиком или девчурку Ладой, а бес тут как тут, разве ему не лестно завладеть таким прелестным ребенком?! Услыхав же про маленького Хворощу, Опухлого или Гнилозуба, кто на них польстится? И под прикрытием обманного

имени-оберега дитя будет спокойно расти и процветать…

Этот обычай очень древен, и свойствен он был далеко не только нашему народу. Еще в первые века христианства церковный мудрец Ориген советовал запутывать демонов: называть ребенка при крещении одним именем, а в жизни другим. Еще умнее, казалось ему, то же самое имя перевести на другой язык: окрестили Хоздазатом («дар божий»), а зовут Феодором (тоже «божий дар»); назвали по-гречески Хрисой, а кличут на латинском Аурелией. Оба слова значат одно — «золотая», но ведь навряд ли злые духи хорошо знают иностранные языки…

Иногда такие хитрости бывали весьма сложными. После рождения дитяти у нас на Руси разыгрывался целый смешной спектакль. Отец, крадучись, под полой выносил младенца из избы, а потом с криком и шумом появлялся уже в открытую, уверяя, что нашел подкидыша. Все домашние поносили и того, кто подбросил ребенка, и самого малыша, и нарекали его соответственно, скажем, Найденом или Ненашем. Бесам оставалось только отступиться: погубишь крошку, а взрослые только обрадуются—ведь им он чужой! (Прадеда автора этой книги всю жизнь звали Измаилом Александровичем. Только при его погребении выяснилось, что крещен и записан в метрике он был Иваном.).

Словом, надо иметь в виду: очень многие неблагозвучные, сердитые и обидные имена на самом деле были словесными талисманами: они защищали своего носителя от враждебных таинственных сил.

Надо принять в расчет и другое: с того мгновения, как слово становится именем, оно в какой-то мере перестает значить

что-либо. Собачонку зовут Шариком, хотя форма ее вовсе не идеально круглая. Имя вашего сына Слава, но это совсем еще не значит, что им обязательно можно гордиться. Да и далеко не все дамы, которых зовут Розами, напоминают этот цветок. Вот почему человек мог всю жизнь прожить с именем Мичура (что значит «угрюмый»), и никого не смущало, если он был весельчаком, каких мало. Так было не только у нас на Руси; так бывало везде и всюду. Загляните в старинные святцы, и вы узнаете много неожиданного даже о самых привычных нам христианских именах. Ведь имя Аполлон некогда значило «погубитель», Архип — «начальник коней»; редкое имя Коприй переводится как «навозный жук». Не лучше обстоит дело и на женской половине святцев: Цецилия истолкована тут как «подслеповатая», Клавдия — «хромоножка», а Ксантиппа так и вовсе означает «каурая лошадь». По-видимому, дело только в том, что мало кто из нас, пользуясь христианскими именами, понимает их смысл; но ведь их творцы — народы древности — его отлично понимали.

Страницы: 1 2 3

Смотрите также

СКАЗКИ И БЫЛИ
...

ПРОБЛЕМЫ ЛИНГВИСТИКИ В РАБОТАХ М. М. БАХТИНА 30-60-х гг
Весной 1930 г. (может быть, и несколько раньше) творческое содружество Бахтина и Волошинова по не зависящим от них причинам навсегда прекратилось. Однако у Бахтина впереди была еще долгая жизнь, н ...

Состояние современного рынка труда
Переход российской экономики на рыночные рельсы для рынка труда ознаменовался кардинальными изменениями — рабочая сила перестала быть дефицитом и, наоборот, появился существенный недостаток ва ...