Lingwowed

Знай мы хорошо, что значат наши календарные имена, мы, возможно, нашли бы новые оттенки смысла во многих народных песнях, сказках, прибаутках… Беда в том, что мы этого не знаем.

Вы сто раз слыхали выражение «Аника-воин сидит да воет» и, вполне возможно, недоумевали даже, почему именно «Аника»? На кого намекает поговорка? А она намекает не на кого, а, скорее, на что: Аника, Аникетос, по-гречески — «непобедимый». И вот этот-то «непобедимый» на словах хвастун и «взвыл»…

Нет, ей-ей, есть смысл в изучении наших старых имен. Да и помимо этого, — что за интерес самому носить вместо имени ничего не означающую кличку? Если бы иной Виктор с детства знал, что его зовут «Победитель» (по-латыни Виктор — «победитель»), он, пожалуй, иначе и вел бы себя. А кроме всего, изучение имен, их значений и их истории много способствует более ясному взгляду на язык, на жизнь слов.

Этого одного достаточно, чтобы оправдать длинный перечень их, который я решил приложить к моей книге.

В него я включил, по возможности, те имена, которые и сегодня попадаются в народе. К ним пришлось прибавить некоторые, уже забытые, но связанные с произведениями наших великих писателей: как же можно упустить Пульхерию, если каждый из нас помнит Пульхерию Ивановну из «Старосветских помещиков» Н. В. Гоголя? Надо ли вычеркивать Агафона, раз этим именем случайный прохожий так напугал и ошарашил бедную Татьяну в «Евгении Онегине» в таинственный час гадания?

У меня был соблазн расширить список за счет многих иностранных имен, все чаще встречающихся теперь в нашем быту. Однако, поразмыслив, я остановился только на нескольких самых обыкновенных: конечно, никто не запрещает называть наших дочерей Брунгильдами, а сыновей Тристанами или Лоэнгринами, однако все такие возможности немыслимо учесть. Да и попадаются-то они обычно как редкие исключения.

Нельзя пока что составить и отдельный список новых, так называемых советских, имен. Как мы уже видели, народ только пробует их, только как бы производит над ними опыты. В моей коллекции таких имен, — записанных в гуще жизни, то есть подлинных, — имеются самые неожиданные. Есть девушка, которую зовут Добрыня (хотя это мужское имя), и молодая женщина, носящая имя Лель (тоже мужское); есть целый ряд юношей, названных родителями-физиками не по «святцам», а по «таблице Менделеева» — Осмий, Радий, Тантал, Ванадий, даже Глиний. Попадаются имена труднопонимаемые, такие, как Ординард или Инотар, или очень неудобные при сочетании с фамилиями и отчествами: Идея Глупова, Аэлита Барсучок. Есть и красивые и удачные; но кто может сказать сегодня, которые из них останутся и войдут в список употребительных имен, а которые будут забыты навсегда? Сейчас еще не известно, привьется ли у нас обыкновение превращать, как это принято в странах английского языка, в имена фамилии известных людей, или зарегистрированные у меня «Дарвин», «Вольт» и пр. останутся только исключениями. Неизвестно и многое другое: составление рекомендательного списка новых имен не могло стать одной из моих задач; этим, несомненно, займутся другие авторы.

При толковании имен мною были использованы разные пособия, в том числе старинные справочники, составленные в религиозных надобностях, так называемые святцы. Их составители обычно неплохо знали нужные для понимания имен языки. Однако они не были учеными-филологами; с научной точки зрения, не все их «этимологии» заслуживают одинакового доверия. Кроме того, им мешало их мировоззрение: они всё старались повернуть на церковный лад. Древние греки вкладывали в имя Теодор значение «дар богов» — многих богов языческого Олимпа, а монахи и священники заменяли «богов» единым христианским «богом». Имя Харис в Греции означало радостную земную любовь, пылкую и здоровую; священники же толковали его, как «любовь к распятому Христу» или как-нибудь еще того печальней и унылее. Вот почему в их толкования пришлось вносить множество поправок.