В МИРЕ ДАВНО ОТЗВУЧАВШИХ СЛОВ
Слово о словах / СЛОВО И ЕГО ЖИЗНЬ / В МИРЕ ДАВНО ОТЗВУЧАВШИХ СЛОВ
Страница 1

Представьте себе, что вы историк, занятый чтением старинных рукописей. В грамоте одного из тверских монастырей, помеченной концом XVI века, вам попадается непонятная строчка:

«…и была та земля ране монастырская, и брана на посад под веденцы… »

Что может это значить? Слова «земля», «посад», «брана», «монастырская» понятны. Но что такое «веденцы»? Из одного предложения не выяснишь не только смысла нового слова, но даже ка́к оно звучит в именительном падеже единственного числа: «ведене́ц», как «бубене́ц» или «огуре́ц», «ве́денца», как «у́лица», «гу́сеница», или «веденца́» – вроде «пыльца́», «грязца́». А может быть, еще и «веде́нца».

Еще хуже со значением слова: может быть, эти «веденцы», под которые заняли монастырскую землю, – овощи; действительно, что-то вроде огурцов или капорцев? А может статься, они строения или сооружения наподобие прудов – «копанцев», или просто растения как «саженцы»? Непонятно! Можно, вероятно, порывшись в древних рукописях, найти более ясный отрывок, содержащий это же слово; но для этого надо перерыть сотни старых грамот, книг, документов без большой надежды скоро наткнуться на него. Это, конечно, немыслимо.

Было бы очень печально, если бы не существовало «музеев слов». Вы идете в один из них, – скажем, в наш, ленинградский, – в картотеку словарного отдела Института языкознания. Древнерусскому языку отведено в ней полтора миллиона карточек. Вы заглядываете в них и с благодарностью видите: опытные охотники за старыми словами давно проделали за вас нужную работу: они собрали целый букет примеров на заинтересовавшее вас слово. Читаем их подряд.

Первая карточка ничего нового не дает: «Взято с пермской земли двадцать веденцов …» Тут это слово может значить что угодно. Вторая тоже помогает мало: «Дал вклад Кузьма Устюженский веденец кафтан бархатный черный пуговицы золотые…»

Ясно одно: в именительном падеже единственного числа наше слово звучит как «ве́дене́ц», оно мужского рода. Но предки наши писали не всегда тщательно; к знакам препинания либо вовсе не прибегали, либо расставляли их каждый по-своему. Как понять: кафтан, что ли, назывался веденцом, или же это звание самого «вкладчика» (жертвователя), Устюженского Кузьмы? Туманно. Но, открыв третью карточку, мы с облегчением читаем:

«…а на том месте – лавка Якимки, московского веденца …»

Победа! Выяснено твердо: «ве́дене́ц» – человек. Но какой? Означает ли слово это профессию (может быть, он «кузне́ц», «купе́ц»?), характеристику («глупе́ц», «сорване́ц») или еще что-нибудь? Сказать трудно.

Еще и еще перебираете вы карточки, радуясь тому, что их так много, и, наконец, натыкаетесь на то, что вам нужно:

«…Осипко Осипов с братом по государеву указу приведены в Новгород в веденцах и помогу взяли из казны и, не хотя быть в тягле, заложились у митрополита…»

Вот теперь, если вы историк, перед вами нарисовалась целая яркая картина древней жизни. В те далекие времена существовали на Руси полусвободные переселенцы. Их направляли на пустынные окраины, выдавая на обзаведение ссуды из казны. Эти веде́нцы́, или све́денцы́, становились людьми «тяглыми», подневольными; чтобы выкупиться из царской кабалы, им приходилось закладывать себя самих, точно вещи в ломбарде, у какого-нибудь богатея. Так и Осипко заложил себя и брата митрополиту.

Все стало понятным, но ведь не из одной этой последней карточки, – из всех! Без других примеров и этот не помог бы: а вдруг «привести в веденцах» значит «привести в кандалах» или «в рубищах»? Но мы уже узнали: «веденец» – человек. Так, сличая несколько текстов, можно установить значение даже очень непонятного старого слова. Этим иной раз приходится заниматься самому историку; но постоянно, повседневно этой работой заняты люди, которые хотят снять с других тяжкий труд по разгадыванию старых слов, языковеды-лексикографы. И для них обширные коллекции «музея слов» – прямая необходимость.

Годами скапливают эти собрания текстов опытные охотники за давно отзвучавшими словами – выборщики словарных отделов. Работа далеко не простая: ни одного слова нельзя упустить; проворонишь его, и кто знает, когда вторично упадет на него глаз человека; может быть, через десятки лет! А с другой стороны, нельзя и выписывать, как хотелось бы, все слова древних рукописей подряд: они загромоздят «музей слов» миллионами ненужных повторений.

Страницы: 1 2

Смотрите также

МФЯ И ЛИНГВИСТИКА XIX в. И НАЧАЛА XX в
Вопрос о философских источниках МФЯ, о параллелях между МФЯ и современными книге философскими течениями достаточно разработан в бахтинистике, см. особенно. Однако МФЯ – все-таки книга по теории яз ...

КРАТКОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ ИСТОРИИ ВОЗНИКНОВЕНИЯ И РАЗВИТИЯ НАУКИ О РЕЧЕВОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (Исторические предпосылки психолингвистики)
В настоящей главе изложены основные этапы и направления изучения речевой деятельности в мировой науке. Представленный ниже исторический анализ истории психолингвистики в основном, касается европей ...

СКАЗКИ И БЫЛИ
...