От Ромула до наших дней
Книги о лингвистике / Ты и твое имя / Людские и лошадиные / От Ромула до наших дней
Страница 1

…приехали ко мне гости: Захар Кириллович Чухопупенко, Степан Иванович Курочка, Тарас Иванович Смачьненький, заседатель Харлампий Кириллович Хлоста; приехал еще… вот позабыл, право, имя и фамилию… Осип… Осип… Боже мой, его знает весь Миргород! он еще, когда говорит, то всегда щелкнет наперед пальцем и подопрется в боки…

Н. В. Гоголь. Вечера на хутора близ Диканьки

Начало римской истории творили люди, известные нам только по имени. Основатели Рима — это Ромул и Рем. А какова их фамилия? Дед этих прославленных близнецов назывался Прока — и только. Отец был Нумитор; воспитателем младенцев, после того как злые люди их покинули, а добрая волчиха выкормила, стал некий Фаустул. Но напрасно мы с вами стали бы рыться в источниках, в надежде найти где-либо их имена с отчествами и фамилиями: ни того, ни другого древний Рим не знал.

Не везде было так. В соседней Греции фамилии тоже отсутствовали, зато «патронимические образования», напоминающие наши отчества, пользовались, как мы видели в предыдущей главе, широким распространением. Более того, к концу греческой истории из них начало выкристаллизовываться даже и нечто, отдаленно напоминающее наши фамилии.

И впрямь, родоначальником греко-египетских царей, правивших с третьего до первого веков до нашей эры, был некто Лаг (Лагос). Понятно, что первый из этих царей, сын Лага Птолемей I, именовался Птолемеем Лагидом, то есть «Лаговичем». Известно также, что у него было личное прозвище — Сотер (Спаситель); он оказал большую помощь жителям Родоса во время одной из войн.

Потомки Сотера царствовали в Египте более двух веков. По установившейся традиции, все они назывались одинаково: Птолемей (Воитель); это имя они наследовали от пращура. Но прозвище каждый из них получал свое, связанное с его личными свойствами и особенностями: Птолемея II, например, звали Филадельфом, что означает Братолюбивый или Сестролюбивый; Птолемея IV — Филопатром (Отцелюбцем); шестого, наоборот, — Филометром (Матерелюбивым). Третий и седьмой Птолемей заслужили прозвания Евергетов, то есть Благодетелей. Прозвища, какими бы почетными они ни были, оставались в этом роду личными кличками, а ведь «фамилия» тем и отличается от клички, что переходит от поколения к поколению по наследству

.

И вот, как это ни неожиданно на первый взгляд, наследственным для всех Птолемеев оказалось отчество

их родоначальника: всех их мы знаем как Лагидов

, то есть как «Лаговичей».

Странность эта — чисто кажущаяся: в нашей русской истории известны такие же или очень похожие явления. Никому не ведомо, были ли дети у полулегендарного варяга Рюрика, первого великого князя Руси. Однако до самой Октябрьской революции множество родовитых семей горделиво причисляло себя к Рюриковичам. Что это — фамилия?

Ничего подобного: «Рюриковичами» были и Барятинские, и Горчаковы, и Долгорукие, и Оболенские, и Шуйские, и Мусоргские. Слово же «Рюрикович» (по своей форме — отчество) стало означать куда более общее понятие: «принадлежащий к самым родовитым семьям».

Примерно то же случилось и со словом «Лагид» в древнем мире. Оно, еще не сделавшись в нашем смысле слова «фамилией», перестало иметь что-либо общее с обычным греческим «отчеством»: «сын Лага». Оно стало означать — «потомок».

Прошли века, и нынешние греки, так сказать эллиниды, потомки древних эллинов, приобрели себе фамилии уже другого, западноевропейского, понятного нам покроя. Многие из них тоже выросли из отчеств; но это уже не те отчества, которые знал античный мир. В современной Греции есть чисто греческие патронимические фамилии: они оканчиваются на «-пуло-с», а это «‑пулос», по свидетельству лингвистов, соответствует нашему «-ёнок» (жеребенок, осленок), обозначающему любое маленькое существо, детеныша; есть и вошедшие в употребление под влиянием турок: эти кончаются на «-огло», от турецкого «огул» — «парень, сын». Но в древнейшее время никаких «фамилий» не было, да они были и не нужны. Почему не нужны? Очень понятно: мир для каждого человека был еще так мал и прост, что одно единственное имя в сочетании с именем отца уже достаточно давало понять, о ком именно идет речь. Каждый изобретал своему дитяти любое имя; имен было много разных, совпадали они сравнительно редко, и, сказав; «Перикл, сын Ксантиппа» или «Софокл, сын Софилла» — вы не рисковали услышать вопрос: «А который это из Софоклов Софиллидов?» Если же такой вопрос и возникал, — как легко было его разрешить. «Тот, который сочиняет славные трагедии». «Та, которую именуют прекраснейшей в Афинах»… Словом, тот, который, «когда говорит, всегда наперед щелкнет пальцем и подопрется в боки». «А! Ну как же, знаем, знаем!»

(В главе Х «Мертвых душ» Гоголь упоминает какого-то Семена Ивановича, никогда не называвшегося по фамилии. Зато он сообщает сейчас же о нем, что тот носил «на указательном пальце перстень, который давал рассматривать дамам». Эта интересная примета должна была, в представлении жителей «губернского города Эн Эн», заменить такой важный признак, как фамилия человека, и, видимо, заменяла удовлетворительно: никто не путал этого Семена Ивановича с другими.)

Страницы: 1 2

Смотрите также

Воздействия опасностей
Опасность представляет собой угрозу или возможность возникновения при определенных обстоятельствах вреда. Под опасностью чаще всего понимается угроза природной, техногенной, социальной, военной, эк ...

ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМАТИКА МФЯ
Эта глава посвящена главной проблеме книги: анализу лингвистических идей МФЯ. При этом трактовка истории лингвистики в МФЯ уже разобрана в первой главе книги, а вопрос о построении марксистской ли ...

БЛАГОДАРНОСТИ
Без помощи и советов Роджера Футса я не смог бы написать эту книгу. Кроме того, мне хочется поблагодарить Харви Сарлза, который поддержал меня, одобрив мой нетрадиционный подход к материалу книги, ...