Lingwowed

У англичан это слово пишется почти так же, как у французов, – «Psyche», но выговаривается оно – «сайки». Да, именно «сайки», не более и не менее! В писаном слове нет ни «а», ни «и», ни «к», а в звучащем все это налицо. Наоборот: в писаном слове есть «п», есть «игрек», есть «це», есть «х», а в звучащем ничего этого нет – ни признака. Вот это правописание!

Впрочем, французам тоже не сто́ит гордиться легкостью их орфографии. Французское название месяца августа пишется так: «а + о + у + т» = «aout», а произносится… «у»! Да, «у» – один-единственный звук!

Как могла получиться такая дикая нелепость? Тем же способом, о котором мы уже говорили по поводу нашего «ятя».

Чтобы понять, что́ именно здесь произошло, мало знать историю одного лишь языка – французского. Надо обратиться к временам Древнего Рима.

Свое название августа французы взяли из древнелатинского языка. Там этот месяц назывался «аугустус» – «великий» (от глагола «аугерэ» – увеличивать) в честь одного из римских императоров – Августа. За сотни лет, прошедших с той поры, французская живая речь совершенно изменила облик слова, потеряв из него все звуки, кроме одного «у». А письменная речь, следуя за устной, но отставая от нее, и по сей день застряла на полдороге: она рассталась с окончанием «стус», она изменила и корень, но все же кое-какие, ставшие «немыми» буквы не решилась упразднить. Так и появилось орфографическое чудовище – слово, которое произносится в один звук, а пишется в четыре буквы: «аоут», равное «у».

Англичане и французы утешают себя тем, что «бывает и хуже». Плохо, если в английском языке словечко «до́тэ» (дочь) пишется «daughter»; но это пустяк по сравнению с ирландским «кахю», которое на письме изображается так «kathudhadh».

Это, конечно, утешение, но слабое. Однако заметим себе, что, очевидно, улучшать правописание не так-то просто; понадобилось могучее воздействие Великой Октябрьской социалистической революции, чтобы упразднить букву «ять» и другие нелепости нашей азбуки. А кроме того, надо сказать и вот еще что: языковеды, лингвисты втихомолку благословляют эти самые нелепости. Благодаря им письмо доносит до нас из далекого прошлого такие сведения о звуковом составе и всего языка и некоторых его слов в частности, которые ни за что бы до нас не дошли, если бы написание слов менялось тотчас же вслед за их произношением.

Чтобы подтвердить это примером, вспомним хотя бы о букве, которая, пожалуй, стоила нашему народу дороже, чем другие.